Лейкоз (лейкемия, рак крови) — гетерогенная группа злокачественных заболеваний кроветворной системы, при которых незрелые клетки костного мозга вытесняют нормальный гемопоэз. Медицинский центр Ихилов (Сураски) в Тель-Авиве принимает пациентов с острым миелоидным (AML), острым лимфобластным (ALL), хроническим миелоидным (CML) и хроническим лимфоцитарным (CLL) лейкозом, включая пациентов после рецидива и тех, кому в других странах отказали в терапии. Институт гематологии Ихилов работает в связке с лабораториями секвенирования нового поколения, отделением трансплантации костного мозга и программой CAR-T. Диагностический протокол, включая иммунофенотипирование, кариотип и NGS-панель, укладывается в 5–7 рабочих дней. Для взрослых пациентов доступны индукция «7+3» с таргетными добавлениями (мидостаурин, гилтеритиниб, айвосидениб), режимы Hyper-CVAD, блинатумомаб, инотузумаб озогамицин, а также CAR-T-препараты тисагенлеклейцел. В этой статье разобрано, как лейкоз лечат в Сураски: от первичной консультации до аллогенной трансплантации и MRD-мониторинга после выписки.
Что это за заболевание
Лейкоз — это не одна болезнь, а группа опухолей, различающихся по типу клетки-предшественника, скорости прогрессии и молекулярному профилю. Классификация ВОЗ выделяет острые формы (AML и ALL), при которых опухолевый клон представлен бластами и без лечения болезнь фатальна в течение недель или месяцев, и хронические формы (CML и CLL), где течение более медленное и часто позволяет амбулаторную терапию годами. По данным Израильского регистра рака и данным SEER, суммарная заболеваемость всеми формами лейкоза в развитых странах составляет 13–15 случаев на 100 000 человек в год; ALL доминирует у детей (пик 2–5 лет), тогда как AML, CML и CLL — заболевания преимущественно взрослых, с медианой возраста дебюта 65–70 лет для AML и CLL.
Факторы риска включают предшествующую химиотерапию и лучевую терапию (терапевтически-ассоциированный AML), контакт с бензолом и продуктами нефтепереработки, ионизирующее облучение, курение, наследственные синдромы (Дауна, Ли-Фраумени, Фанкони), миелодиспластический синдром и миелопролиферативные заболевания. Для CLL значимую роль играет семейная предрасположенность: риск повышен в 6–8 раз у ближайших родственников. Ключевые молекулярные драйверы — транслокация BCR-ABL1 (Ph-хромосома) при CML и Ph-позитивном ALL, мутации FLT3, IDH1/2, NPM1, TP53 при AML, делеции 17p и мутации TP53 при CLL. Понимание этой биологии определяет выбор терапии и прогноз, поэтому в Сураски молекулярный портрет опухоли составляют до начала лечения.
Клиническая картина складывается из синдрома угнетения нормального кроветворения: анемия (слабость, одышка при нагрузке, бледность), тромбоцитопения (петехии, носовые и десневые кровотечения, синяки), нейтропения и связанные с ней инфекции. Часто присутствуют боли в костях, потеря веса, длительный субфебрилитет, ночная потливость, увеличение лимфоузлов, печени и селезёнки. При CML и части случаев CLL диагноз ставят случайно по анализу крови у бессимптомного пациента. У части пациентов с ALL и AML первым проявлением становятся тяжёлые бактериальные инфекции или геморрагический синдром, требующие экстренной госпитализации, — именно поэтому в Ихилов есть круглосуточная линия приёма гематологических пациентов и палаты изоляции для нейтропенических больных.
Диагностика в клинике Ихилов
Диагностический алгоритм в Институте гематологии Сураски выстроен так, чтобы за 5–7 рабочих дней получить полный портрет заболевания, необходимый для назначения терапии. Первый этап — расширенный общий анализ крови с ручной микроскопией мазка, биохимия с ЛДГ и мочевой кислотой, коагулограмма, вирусологический скрининг (HIV, гепатиты B и C, HTLV-1, CMV, EBV), группа крови и HLA-типирование для планирования трансплантации. Одновременно выполняется трепанобиопсия крыла подвздошной кости с аспиратом костного мозга под местной анестезией; при плохой переносимости процедуру делают в условиях кратковременной седации.
Второй этап — морфологическая и цитохимическая оценка костного мозга, иммунофенотипирование методом многоцветной проточной цитометрии (8–10 цветов), позволяющее за один прогон определить линию клеточной дифференцировки (миелоидный vs B- vs T-лимфоидный), стадию созревания и присутствие маркеров прогноза (CD34, CD117, CD19, CD22, CD20, CD5, CD23, ZAP-70). Параллельно берётся материал на цитогенетическое исследование (кариотипирование с G-бэндингом), FISH-панель на диагностически значимые перестройки (BCR-ABL1, MLL/KMT2A, TCF3-PBX1, ETV6-RUNX1, PML-RARA, 11q, 13q, 17p) и NGS-панель миелоидных или лимфоидных мутаций из 40–70 генов. Для CLL добавляется анализ статуса IGHV — гипермутированный или немутированный, что критично для прогноза и выбора между BTK-ингибиторами и BCL2-ингибиторами.
Третий этап — оценка распространённости и коморбидности. Взрослым пациентам с AML и ALL выполняют люмбальную пункцию для исключения нейролейкоза (при ALL — обязательно, с одномоментной интратекальной химиопрофилактикой), эхокардиографию с определением фракции выброса перед антрациклинами, тесты функции лёгких, стоматологическую санацию. При подозрении на экстрамедуллярное поражение или лимфомное вовлечение выполняют ПЭТ-КТ или МРТ. Все результаты интегрируются на междисциплинарном онкогематологическом консилиуме, где присутствуют гематолог, врач ТКМ, патолог, специалист по молекулярной диагностике, инфекционист и, при необходимости, детский онколог. Пациент получает письменное заключение с планом на русском или английском языке.
Методы лечения
В Сураски используют весь спектр современных подходов, доказавших эффективность в рандомизированных исследованиях и одобренных FDA/EMA. Выбор конкретного протокола зависит от подтипа лейкоза, молекулярного профиля, возраста и коморбидности пациента.
Индукционная химиотерапия «7+3» при AML. Классический режим — семь дней цитарабина в постоянной инфузии плюс три дня антрациклина (даунорубицин или идарубицин). У пациентов моложе 60 лет полная ремиссия достигается в 60–80% случаев. При наличии мутации FLT3-ITD или FLT3-TKD к «7+3» добавляют мидостаурин, что удлиняет медиану выживаемости; исследование RATIFY показало абсолютное преимущество в 4-летней ОВ около 7%. При мутациях IDH1 применяют айвосидениб, при IDH2 — эназидениб, в том числе в комбинации с азацитидином у пожилых пациентов, не подходящих для интенсивной химиотерапии.
Консолидация и поддерживающая терапия при AML. После достижения ремиссии проводят 2–4 курса высокодозного цитарабина (HiDAC) либо переходят к аллогенной трансплантации в зависимости от группы риска по классификации ELN. При рецидиве или рефрактерном течении с FLT3-мутацией назначают гилтеритиниб — селективный ингибитор FLT3, показавший в исследовании ADMIRAL медиану ОВ 9,3 месяца против 5,6 месяца на химиотерапии спасения. При APL (M3-варианте) стандартом стала комбинация полностью транс-ретиноевой кислоты (ATRA) с триоксидом мышьяка (ATO), позволяющая достичь длительной ремиссии без интенсивной химиотерапии у большинства пациентов.
Индукция при остром лимфобластном лейкозе. Взрослым пациентам с Ph-негативным BCP-ALL и T-ALL назначают протоколы группы GRAALL или Hyper-CVAD (циклы А с гиперфракционированным циклофосфамидом, винкристином, доксорубицином и дексаметазоном чередуются с циклами В — высокодозный метотрексат и цитарабин). Для пациентов до 40 лет предпочтительнее педиатрически-подобные протоколы типа BFM-подобных, дающие лучшие результаты, чем классические «взрослые» режимы. При Ph-позитивном ALL к химиотерапии добавляют ингибитор тирозинкиназы — иматиниб, дазатиниб или понатиниб при мутации T315I; частота ремиссий достигает 90–95%, и большинству пациентов затем показана аллогенная ТКМ.
Иммунотерапия при ALL. Блинатумомаб — биспецифическое антитело против CD19 и CD3, привлекающее собственные Т-лимфоциты пациента к уничтожению опухолевых B-клеток, — применяется при MRD-позитивной ремиссии и при рецидиве B-клеточного ALL. Инотузумаб озогамицин — конъюгат анти-CD22 антитела с калихеамицином — показывает частоту ремиссий около 80% при рецидивах BCP-ALL, где стандартная химиотерапия эффективна лишь в 30%. Оба препарата доступны в Сураски, в том числе как мост к трансплантации.
CAR-T-клеточная терапия. Тисагенлеклейцел (Kymriah) — генетически модифицированные аутологичные Т-клетки с рецептором против CD19 — одобрен для детей и молодых взрослых до 25 лет с рефрактерным или многократно рецидивирующим B-клеточным ALL. В глобальном регистрационном исследовании ELIANA полная ремиссия к 3 месяцам достигнута у 81% пациентов, ранее не отвечавших на несколько линий терапии. В Ихилов CAR-T проводится в аккредитованном центре с обученной командой по управлению цитокиновым штормом и нейротоксичностью.
Терапия хронического миелоидного лейкоза. CML лечится ингибиторами тирозинкиназы BCR-ABL амбулаторно. Первая линия — иматиниб, при недостаточном ответе или высоком риске — ингибиторы второго поколения дазатиниб, нилотиниб или босутиниб. При мутации T315I единственным эффективным пероральным препаратом остаётся понатиниб; для пациентов, не переносящих другие ИТК, доступен асциминиб — аллостерический ингибитор с иным механизмом связывания. Регулярный мониторинг BCR-ABL1 методом количественной ПЦР по международной шкале (IS) каждые 3 месяца позволяет своевременно выявить потерю ответа и сменить препарат. У части пациентов, достигших глубокого молекулярного ответа MR4.5 в течение более двух лет, возможна попытка отмены терапии под контролем — так называемая treatment-free remission.
Терапия хронического лимфолейкоза. При CLL нет универсального «стандарта первой линии»: выбор зависит от возраста, коморбидности, статуса TP53/17p и IGHV. Ибрутиниб, акалабрутиниб и занубрутиниб — ковалентные ингибиторы BTK, принимаемые перорально длительно, показавшие в исследованиях RESONATE и ELEVATE-TN преимущество над химиоиммунотерапией по выживаемости без прогрессии. Комбинация венетоклакс + обинутузумаб (BCL2-ингибитор с анти-CD20 антителом) даёт фиксированную по срокам терапию 12 месяцев с высокой долей MRD-негативных ремиссий (CLL14). При двойной рефрактерности к BTK- и BCL2-ингибиторам применяют пирсабрутиниб (нековалентный BTK-ингибитор) и CAR-T-препараты, доступные по компасcионным программам.
Аллогенная трансплантация костного мозга. Аллогенная ТКМ остаётся единственным потенциально излечивающим методом при AML промежуточного и высокого риска, Ph-позитивном ALL, рефрактерных формах CML и части случаев CLL с del(17p). В Сураски выполняют трансплантации от родственных HLA-идентичных доноров, неродственных доноров из международных регистров и гаплоидентичных доноров (обычно родитель или ребёнок пациента) с посттрансплантационным циклофосфамидом. Кондиционирование выбирают по возрасту и коморбидности: миелоаблативное (Bu-Cy, Flu-Bu4) для молодых, редуцированной интенсивности (Flu-Bu2, Flu-Mel) для пациентов старше 55–60 лет. Аутологичная трансплантация при лейкозах применяется реже, главным образом при некоторых промежуточных ситуациях.
Мониторинг минимальной остаточной болезни (MRD). После достижения клинико-гематологической ремиссии в Сураски продолжают отслеживание минимальной остаточной болезни методом многоцветной проточной цитометрии с чувствительностью 10⁻⁴–10⁻⁵ или молекулярно (количественная ПЦР по BCR-ABL1, WT1, слитному гену PML-RARA, NPM1-мутации; NGS-MRD по клоноспецифическим маркерам). MRD-статус — независимый прогностический фактор: MRD-негативность после индукции при ALL коррелирует с 5-летней ОВ выше 70%, тогда как MRD-позитивность — показание к интенсификации или ТКМ. Мониторинг проводят каждые 3 месяца первые 2 года и затем каждые 6 месяцев.
Программа лечения — этапы
Этап 1 — заочная консультация и подготовка. После обращения на сайт русскоязычный координатор запрашивает выписки, стёкла и блоки предшествующих биопсий, протоколы ранее полученного лечения. Врач-гематолог даёт предварительное заключение и оценку целесообразности приезда обычно в течение 24–48 часов. Одновременно оформляется приглашение для въезда, бронируется гостиница рядом с корпусом Сураски и планируется первый день госпитализации.
Этап 2 — приезд и диагностика. В первые 2–3 рабочих дня пациент сдаёт кровь, проходит осмотр гематолога, при необходимости — трепанобиопсию костного мозга. Стёкла и блоки, привезённые из страны проживания, отдают на пересмотр в патологическую лабораторию Сураски. К концу первой недели формируется полный диагноз с иммунофенотипом, кариотипом и NGS-профилем.
Этап 3 — консилиум и выбор протокола. Мультидисциплинарный консилиум формулирует лечебный план с альтернативами. Пациенту (и, по согласованию, семье) объясняют предполагаемую последовательность курсов, ожидаемую эффективность, риски и стоимость. Подписывается информированное согласие.
Этап 4 — активная терапия. Индукционные курсы AML и ALL проводят стационарно в изолированных палатах гематологического отделения с положительным давлением. Курсы Hyper-CVAD, консолидация, поддержка при ALL, введение блинатумомаба, инотузумаба, тисагенлеклейцела — по протоколу конкретного препарата. CML и CLL часто ведут амбулаторно с еженедельными или ежемесячными визитами. Аллогенная ТКМ занимает 4–8 недель стационара плюс амбулаторное наблюдение до Дня +100.
Этап 5 — выписка и удалённое наблюдение. После завершения активной фазы пациент получает подробный медицинский отчёт на английском, рекомендации по follow-up, план мониторинга MRD и контактные данные лечащего врача. Мониторинг MRD и корректировка терапии продолжаются заочно с направлением анализов из страны проживания в лабораторию Сураски или в аккредитованные партнёрские лаборатории.
Цены и стоимость
Стоимость зависит от подтипа лейкоза, объёма молекулярной диагностики, протокола и необходимости трансплантации. Диапазоны, актуальные для 2026 года и рассчитанные для международного пациента, ориентировочно составляют:
- Первичная гематологическая консультация с осмотром и разбором привезённых документов — около 550–750 USD.
- Комплексная диагностика (трепанобиопсия костного мозга, цитология, иммунофенотипирование, кариотип, FISH-панель, NGS-панель миелоидная или лимфоидная) — ориентировочно 6 000–12 000 USD.
- Индукционный курс «7+3» при AML со стационаром 4–5 недель — от 55 000 до 90 000 USD в зависимости от осложнений и потребности в трансфузиях и антибиотиках.
- Курс Hyper-CVAD или BFM-подобной индукции при ALL — от 45 000 до 80 000 USD.
- Таргетные и иммунопрепараты (мидостаурин, гилтеритиниб, айвосидениб, блинатумомаб, инотузумаб) — стоимость определяется поставкой и длительностью цикла, часто 15 000–60 000 USD за месяц терапии.
- Ингибиторы тирозинкиназы при CML (иматиниб, дазатиниб, нилотиниб) при амбулаторном ведении — от 3 000 до 8 000 USD в месяц, включая ПЦР-мониторинг.
- Терапия CLL ибрутинибом либо схемой венетоклакс + обинутузумаб — ориентировочно 8 000–15 000 USD в месяц.
- Аллогенная ТКМ от родственного донора — от 220 000 до 320 000 USD, от неродственного или гапло-донора — от 280 000 до 380 000 USD, включая кондиционирование, инфузию, ведение первых 100 дней и лечение реакции «трансплантат против хозяина» лёгкой и средней степени.
- CAR-T тисагенлеклейцелом — стоимость самого препарата в мире около 475 000 USD, суммарная программа с госпитализацией и наблюдением в Сураски рассчитывается индивидуально.
Точная смета подготавливается после диагностики. Оплата производится по этапам, аванс — за диагностику и первый лечебный блок. Все расчёты идут в USD либо в местной валюте по курсу дня.
Ведущие врачи направления
Доктор Оделия Гур — руководитель отделения гематологии медицинского центра Ихилов (Сураски). Специалист высшей категории, проводит диагностику и лечение всего спектра гематологических заболеваний, включая острые и хронические лейкозы, ведёт пациентов на ТКМ. Активно применяет таргетные и иммунотерапевтические подходы, включая ингибиторы BTK, BCL2-ингибиторы и биспецифические антитела.
Профессор Элизабет Напарстек — общепризнанный эксперт в области онкогематологии и трансплантации костного мозга, одна из ведущих специалистов Израиля по аллогенной ТКМ и лечению рефрактерных форм лейкоза. Курирует сложные случаи, в том числе с семейным анамнезом и вторичными лейкозами после химиотерапии солидных опухолей.
Профессор Офер Спилберг — руководитель Института гематологии в медцентре «Рабин», участвует в консилиумах Ихилов по сложным случаям лимфом и хронических лейкозов. Ведёт исследования в области CAR-T-терапии и биспецифических антител, участник международных клинических протоколов.
Доктор Илья Киршнер — заведующий службой лечения тромбозов Сураски, ведёт пациентов гематологического отделения с сопутствующими коагулопатиями, тромботическими и геморрагическими осложнениями химиотерапии. Русскоязычный специалист, что упрощает коммуникацию для пациентов из СНГ.
FAQ
На каком языке проходит общение с врачами?
В Сураски работают русскоязычные координаторы и часть врачей владеет русским; всем остальным пациент общается через закреплённого медицинского переводчика, присутствующего на всех консультациях. Все итоговые заключения выдают на английском и русском.
Какие документы нужно привезти или прислать заранее?
Выписки из истории болезни за весь период наблюдения, оригиналы или сканы результатов анализов крови в динамике, протоколы предыдущих биопсий костного мозга, стёкла и парафиновые блоки для пересмотра, ПЭТ-КТ и МРТ на дисках, ЭКГ и эхокардиографию, вакцинационный статус. Чем полнее данные, тем короче диагностический этап.
Сколько длится программа лечения лейкоза в Ихилов?
Диагностика — 5–7 рабочих дней. Индукция AML или ALL — 4–6 недель стационара. Консолидация — ещё 2–4 месяца с чередованием стационарных курсов и амбулаторных промежутков. При аллогенной ТКМ активная фаза с кондиционированием и наблюдением до Дня +100 занимает 3–4 месяца. Терапия CML и CLL — многолетняя, амбулаторная, с визитами в клинику 1–2 раза в год.
Нужно ли платить аванс и как формируется оплата?
Да, вносится аванс за диагностический блок; за каждым последующим этапом оплата производится по факту согласованной сметы. При госпитализации оплата чаще всего идёт помесячно. Все счета выставляются в USD; при отклонении фактической стоимости от предварительной сметы больше чем на 10% требуется дополнительное согласование.
Проводится ли междисциплинарный консилиум и включён ли он в стоимость?
Да. Консилиум с участием гематолога, специалиста по ТКМ, патолога, молекулярного диагноста и, при необходимости, детского онколога или инфекциониста включён в стоимость диагностического пакета. По его результатам пациент получает письменный план лечения.
Возможно ли получить второе мнение без приезда в Тель-Авив?
Да. Стёкла и блоки биопсии, а также результаты анализов и снимки можно прислать курьером. Через 7–10 рабочих дней вы получаете письменное экспертное заключение с рекомендациями и ориентировочной сметой на случай приезда для лечения.
Работает ли клиника со страховыми компаниями?
Ихилов принимает большинство международных страховых полисов при наличии предварительной авторизации. Финансовый отдел готовит счета в формате, требуемом страховщиком. Пациентам из СНГ, чья страховка не покрывает лечение за рубежом, счёт выставляется напрямую.
Как организовано наблюдение после возвращения домой?
Пациент получает план MRD-мониторинга, форму направления в местную лабораторию и, при необходимости, договорённость с партнёрской лабораторией для отправки образцов в Сураски. Раз в 3–6 месяцев проводится телеконсультация; при тревожной динамике возможен внеплановый приезд.
Как получить программу лечения
Чтобы начать, отправьте заявку через форму на этой странице или свяжитесь с координатором мессенджером. Приложите последние выписки, результаты анализов крови и, если уже проводилась, миелограмму. В течение 24–48 часов гематолог Ихилов даст предварительное заключение и оценит целесообразность приезда именно к нам. Далее вы получаете предварительную смету диагностики и первого лечебного блока, а координатор помогает с приглашением, визой, гостиницей и трансфером. Лечение лейкоза в Сураски (Тель-Авив) — это доступ к международным протоколам, полному молекулярному профилированию и опытной команде, ведущей пациентов от индукции до долгосрочного MRD-мониторинга.